Основы успешного развития

Нашему поколению открыт как раз такой уровень сознания Бога, который позволит достичь дна. В мире появилась соответствующая этому уровню сила, которая способна сокрушить ад до основания, Ауробиндо называет ее Сверхразум. Сверхразум — небывалая ступень познания Иисуса Христа и отличается по своей силе от предыдущих уровней познания Спасителя также, как солнце отличается от света. Мы нисколько не умаляем труд предыдущих Путников и их огненную работу, они подготовили дорогу восходу Солнца. И вот оно уже взошло. В мире засиял ослепительный Свет и мы должны его ухватить и с Его силой уничтожить все царство тьмы, все его закоулки и щели. Совершенно небывалая по своей преобразовательности задача, с полной чистотой листа, на котором должно появиться нечто; абсолютная свобода самореализации и обладание величайшим опытом подъема и крушения человечества — все это вам дано.

Правильное дыхание дает человеку неоценимую энергию, пробуждает в нем все спящие источники. Темное всегда хочет в первую очередь парализовать дыхание, сбить его, оттого мы должны иметь это могущественное оружие не только в борьбе с силами зла и низших вибрации, но для повышения общей энергоемкости и выносливости всех планов нашей природы. Поэтому все мировые течения совершенствования разрабатывали очень тщательно дыхательную область и выработали большое количество систем: каждое свою. Однако, не надо путать целое с частями, вырванными из этих систем и какие выдаются за самостоятельные разработки: дыхание по Бутейко, по Стрельниковой и другие. Мы ни в коей мере не говорим об их нецелебности, ибо любое упражнение приносит организму пользу, мы говорим о том что в них нет главного — духовного содержания, Божественного рычага, что лишает эти системы живоносного стержня. Это возможно получалось от запрета на Бога, долгое время господствовавшего в нашей стране, но, самое главное, вы теперь должны знать, что без Духа любое упражнение мертво. И мы, наша школа, за любые упражнения, и чем более разнообразные они будут включены в вашу практику, тем более универсально, интегрально будет ваше развитие, к чему мы и стремимся, но основное, что должно быть и в упражнениях и в любой другой работе — это Одухотворение, Обожествление их, придания всему сознательной основы, чтобы ваша душа участвовала во всех ваших действиях, используя их как трамплин, для своего взлета. Но мы в школе вычленяем наиболее важные, простые, доступные системы развития, но обязательные для всех учеников и требуем использовать наши указания — как программу минимум, а максимум — по вашему усмотрению.

Если на пути к Богу мы будем обращать внимание на грязь, какая липнет к нашей обуви, на те болота, которые будут встречаться на нашей дороге, то это будет лишь мешать нам, а может и вообще отбить желание идти. Потому, не надо смотреть в пропасти, смотрите на вершину, она там впереди, если мы будем много видеть темного, то оно лишь усиливается и сжирает нас. Всегда надо концентрироваться на положительном, что есть в вас и вокруг и развивать все эти позитивные начала. А когда делаешь хорошее, вдохновенное, то плохое не замечается. Это трудно, если не безнадежно, сделать самому, а лишь возможно при призывали Бога для помощи во всех ступенях нашего восхождения.

В психиатрической клинике мне повезло — я увидел и воспринял весь театр человеческих недр. Сейчас мне достаточно даже сотой доли секунды, чтобы понять, что с человеком, мне это очень помогает разбираться. Я благодарен этому опыту. Вы не можете представить, что там делается. Такие разнообразные ступени страданий психических испытывает там человек и я вам хочу сказать, что психиатрические больницы — это лицо нашей цивилизации. Но на самом деле то, что вокруг нас — это не цивилизация, а полуцивилизация, она еще не вступила в эпоху цивилизации, то что мы называем человеком, это еще не человек. Человек начинается, когда у него открывается центр духовный, который отличает его от животного. Но три низших центра: первый центр находится у основания позвоночного столба, второй центр — пять сантиметров под пупком, третий центр — солнечное сплетение, эти три центра существуют и у животных. Мы начинаем отличаться от животных только сердечным — анахатой, этим духовным центром. И вот когда он начинает работать, тогда человек рождается. Наша цивилизация живет ниже этого центра, на уровне страсти, ненависти, пожирания, вожделений и так далее. Я много беседовал с психиатрами в больнице и за ее пределами. Это очень интересные люди. Я понял, что когда человек долго занимается чем-то, то он неизбежно получает деформацию, болеет тем, чем занимается. Другие дела—искусство, которое совершенствует человека. А искусство может быть во всем. Искусство пахать землю, мести улицы, забивать гвозди — все может быть искусством. А то, чем все занимаются — это наказание самих себя. И вот эта работа воздействует на человека. Через два—три года человек становится похожим на то, с чем он работает. Я много разговаривал с разными людьми — с сексопатологами, с психиатрами, с философами. И потом мне было интересно, я всегда со всеми разговариваю и хочу что-нибудь узнать и подчеркнуть для себя.

«Я не знаю, в том ли на самом деле счастье, что ныне в толпе делают и в чем находят счастье. Я наблюдаю за тем, что толпе нравится, за чем все бегут, вопреки опасности, точно боясь упустить. То, что все называют счастьем, для меня не счастье, хотя и не горе. Но существует ли на самом деле счастье? Я считаю настоящим счастьем недеяние, а толпа считает это великим мучением. Поэтому и говорится «Высшее счастье в отсутствии счастья, высшая слава в отсутствии славы». Хотя в Поднебесной нельзя определить, в чем истинное, а в чем неистинное, но в недеянии можно определить, что истинное, а что неистинное.
Недеянием небо достигает чистоты, недеянием земля достигает покоя. Вся тьма вещей зарождается в недеянии. Поэтому и говорится: «Небо и земля бездействуют и все совершают».
Чжуан-цзы
(Недеяние — скрытая внутренняя работа Духа, ибо внешне она не видна, но управляет всем миром).

Я думаю, что этим уже характеризуется то, что граф Кайзерлинг согласно выработанному им проекта резолюции ждет от нашего Объединения. Однако в дружеских добрых словах, обращенных ко всем собравшимся нашим милым хозяином, проведено тонкое различие между “крестьянами” и “учеными”, причем получается так, что здесь в Объединении находятся все “крестьяне”, а в Дорнахе сидят одни “ученые”. Это противопоставление не должно, не может оставаться в силе. Мы должны, так сказать, срастись. В Дорнахе должен жить дух “крестьянства”, в наибольшей мере совмещаемый с “научностью”. А то, что исходит из Дорнаха как “научность”, как духовное знание, должно вносить свет понимания в самую консервативнейшую “крестьянскую” голову. Я надеюсь, что это было лишь свидетельством дружеского расположения ко мне, когда граф Кайзерлинг сказал, что он меня не понимает. Эта откровенность — особый вид дружественности. Ибо я думаю, что мы — Дорнах и Сельскохозяйственное Объединение — срастемся наподобие близнецов, В заключение он назвал меня “крупным крестьянином”. Ну что же, это уже показывает, что и он в глубине души чувствует, что такое сращение возможно. Но я не думаю, что это выражение можно применить ко мне только потому, что перед поездкой сюда я сам принимал участие в размешивании навозного удобрения. Я только начал размешивать, потому что не имел времени довести до конца, это делали другие, потому что его надо очень долго размешивать.
Но это все мелочи. Не ими я взращен. Но действительно верно, что я “взращен” крестьянством. А по своему умонастроению — я говорю об этом в своей автобиографии — хотя, конечно, не в таких крупных поместьях, как здесь, а в меньших масштабах — но я принимал участие и в работах по выращиванию картофеля, и по разведению если не лошадей, то свиней, а в ближайшем соседстве также и коров. Все это долгое время в моей жизни было мне близко, я в этом участвовал. И именно это воспитало во мне любовь к сельскому хозяйству, им я взращен. Все это и теперь во мне гораздо важнее, чем то, что я там немножко размешивал удобрение. И еще с одним в этом смысле я не могу согласиться: оглядываясь на свою жизнь, я нахожу, что самое ценное в “крестьянстве” несет в себе не крупный хозяин, а именно мелкий крестьянин — тот, кто с детских лет работал в сельском хозяйстве. А если теперь это должно осуществляться в более крупных масштабах, превращаясь в духовнонаучное знание, то это знание действительно должно взращиваться в почве, питаемой, как говорят в Нижней Австрии, “крестьянским упрямством”. И именно эта почва послужит мне теперь лучше, чем то, что было мною получено позднее.. Поэтому смотрите на меня как на такого “мелкого хозяина”, с детства впитавшего в себя любовь к сельскому хозяйству, который помнит о своем “крестьянстве”, занятом в современном сельском хозяйстве. Это будет понято в Дорнахе, в этом вы можете быть уверены. Я всегда был того мнения — но не в ироническом смысле, как вы, по-видимому, это поняли — что крестьянская “глупость”, “простота”, есть мудрость перед Богом, перед Духом. И действительно то, что думали крестьяне о своем хозяйстве, я всегда находил гораздо умнее того, что писали разные ученые авторы. Я всегда так думал, и собственно и теперь так же думаю. Я всегда охотнее слушал того, кто вот так случайно расскажет о своих наблюдениях непосредственно на своем поле, чем какого-нибудь ариманического статистика, гордого своей научностью. Я всегда радовался таким сообщениям, потому что я всегда находил их чрезвычайно мудрыми. И именно в области практического применения, исполнения, я находил эти рекомендации современной науки чрезвычайно глупыми. Если эта наука и делает что-то умное, то она делает это как раз благодаря крестьянской “глупости”. Внести побольше этой крестьянской “глупости” окажется мудростью перед Богом. Если мы будем работать в таком духе вместе — это будет подлинно консервативным и, вместе с тем, крайне радикальным, прогрессивным начинанием. И для меня наша встреча здесь останется самым лучшим воспоминанием, если именно этот курс станет исходной точкой того пути, на котором действительно подлинное мудрое “крестьянство” вольет свои силы, если не в глупую — это вас обидело бы — но, скажем, в умерщвленную методику науки. Д-р Ваксмут тоже говорил здесь об умерщвленной науке, отвергая ее и призывая к живому знанию, оплодотворенному крестьянской мудростью. Давайте же сделаем так, чтобы и Дорнах, и Сельскохозяйственное Объединение действительно срослись бы наподобие сиамских близнецов. О таких близнецах говорится, что у них общие чувства и общие мысли. Если и у нас будут такие общие чувства и общие мысли, то мы в своей области с наибольшим успехом двинемся вперед.

Ведь действительно сельскому хозяину больше, чем кому-либо другому, нужно защищать себя от вторжений:
очень легко люди берутся давать ему советы о вещах, о которых только он один может правильно судить. Вот в этом уважении к авторитету другого и заключается основа настоящей взаимной терпимости. Все это должно действительно правильно чувствоваться в нашем Объединении. И я говорю здесь об этом только потому, что я действительно считаю необходимым, чтобы мы сразу же начали правильно. И я хочу поэтому еще раз выразить свое глубокое удовлетворение тем, что мы здесь с вами совершили. Я думаю, что мы правильно учли опыт Антропософского Общества, что наше начинание послужит ко благу антропософии, и что мы в Дорнахе со своей стороны сделаем все, чтобы активнейшим образом сотрудничать со всеми, кто захочет принять участие в нашем деле. Мы должны радоваться уже одному тому, что осуществляется здесь в Кобервитце. И если граф Кайзерлинг говорит, что приехав сюда, я взял на себя большой труд, то я могу — не ради каких-то дискуссий — ответить вопросом: какой же такой большой труд я на себя взял? Я нахожусь здесь в прекрасных, наилучших условиях, все заботы и труды на себя взяли другие. Мне же надо лишь каждый день говорить с вами. Конечно, это требует от меня большого внимания, потому что это новая область. Мой труд совсем невелик. Когда же я вижу весь тот труд и заботы, которые взяли на себя домочадцы, чтобы справиться со всем, что свалилось на них, как снег на голову, то я должен сказать, что каждый из присутствующих, получивший здесь что-то ему нужное, обязан благодарностью тем, кто сделал возможным наше здесь совместное пребывание, неизмеримо больше, чем мне, приехавшему на все готовое. В этом пункте я как раз не могу согласиться с нашим хозяином. И прошу вас за все, что вы найдете в настоящем курсе ценного, благодарить его. И , прежде всего вспомните, что если бы не его настойчивость, с которой он все обдумал и прислал в Дорнах своего представителя, и не отступал от обдуманного, то при том множестве дел, которые выполняются и должны выполняться в Дорнахе, этот курс в отдаленном восточном углу Германии, может быть, так и не состоялся бы. И я никак не могу согласиться, чтобы ваша благодарность направлялась только на меня, она в гораздо большей мере принадлежит графу Кайзерлингу и всему его дому. Вот о чем я хотел еще сказать в нашей дискуссии.
Остается сказать еще немногое: нам в Дорнахе нужно будет получить от каждого, кто хочет сотрудничать в нашем Сельскохозяйственном Объединении, сведения об его хозяйстве — что он имеет под землей, что над землей, и каким образом то и другое работает вместе. Не правда ли, если хочешь руководиться какими-либо принципами, надо очень точно знать положение вещей там, где эти принципы должны применяться. Здесь речь идет о том, что вам из вашей практики известно лучше, чем нам в Дорнахе: почвенные условия данного хозяйства, сколько леса и каких пород имеется поблизости, какие культуры возделывались в последние годы, каковы были урожаи — словом, мы должны знать все, что должен знать каждый хозяин, желающий разумно — именно, по-крестьянски разумно вести свое хозяйство. Это первые сведения, которые нам нужны: что имеется в наличии и что с этим делалось. Это я говорю пока очень бегло. Как надо составлять эти сведения, выяснится в ходе дальнейших докладов, после того как будут освещены многие положения, указывающие на связи, существующие между тем, что дает нам почва, и тем, что она собой представляет вместе со своим окружением.